victor_chapaev (victor_chapaev) wrote,
victor_chapaev
victor_chapaev

Category:

Кажется, я сделал это

Сабж. Ай да я!

Получился файл в 17 мегабайт. И 130 иллюстраций. В книжной разбивке, с которой я переводил, было 325 страниц. Я не перевел анонс издательства, благодарности автора и его же благодарности за картинки. За бортом остались также список литературы, я его бегло просмотрел, там всё англичане да американцы, наших нет. (Если кого интересует, могу добавить, но переводить это смысла ведь нет?). Не стал приводить и глоссарий - ссылки на страницы, где встречаются разные ключевые слова. Они идут по алфавиту (английскому) мне же пришлось бы их расставлять по нашему, да и ссылки на страницы в HTML файле как-то не смотрятся. Еще там есть маленький аппендикс в конце, что-то про латинские имена (если надо кому, сделаю за день - два).

Ну, какой еще статистики? Вот! Самое сложное английское слово - rub (тереть)! Первый раз встретилось в словосочетании типа "тереться плечами с кем-нибудь". Оказалось, "быть в близком знакомстве", "водить дружбу", "якшаться". А другой раз встретилось в выражении типа "это трет дом для...". Ниасилил... Пришлось перевести по смыслу из контекста. А всяких разных значений у знакомых слов сколько - ужас! Вот, например, из последнего. Слово SPORT имеет значение - "мутация".

Это еще не конец работы. Надо бы еще раз пройтись по переводу, положив рядом два текста на ангийском и на русском. И причесать все. Ну, не знаю, дойдут ли руки. А так, все готово, книжка переведена.


  Теперь давайте подумаем, какие возможности есть у бескрылых самцов. Если он попал в фигу, где нет самок, сделать он уже нечего не сможет. Генетически говоря, тут ему и конец. Но если там окажется несколько самок, у него будут хорошие шансы спариться с ними, хотя для этого нужно победить в соревновании с другими самцами его вида – не удивительно, поэтому, почему эти крошечные самцы самые тяжеловооруженные и безжалостные бойцы в животном мире. Мало самок выйдет из фиги неоплодотворенными, если в этой фиге найдется несколько бескрылых самцов. В некоторых же фигах окажутся женские яйца, но не будет ни одного мужского. Эти самки вылетят на волю незамужними, и только крылатые самцы могут стать их парой на воле.

    Крылатые самцы получают свой шанс только тогда, когда в некоторых фигах оказываются самки, но не оказывается бескрылых самцов. Насколько часто такое может произойти? Это зависит от того, насколько многочисленна популяция этих ос относительно количества доступных фиг. А это также зависит от размера фракции самцов, имеющих крылья. Если ос в целом мало по сравнению с количеством фиг, осиных яиц будет мало и они будут располагаться далеко друг от друга. В этом случае можно надеяться, что всегда найдется достаточно яиц с одними самками. В этих условиях у крылатых самцов дела идут хорошо. Но посмотрим, что случится, если популяция ос вырастет. В большинстве фиг окажется по несколько ос разных полов. Большинство самок будет оплодотворено бескрылыми самцами еще внутри плодов, и дела крылатых самцов станут плохи.

    Гамильтон провел эти расчеты с большей точностью. И пришел к выводу, что, если среднее количество мужских яиц в одной фиге больше трех, крылатые самцы практически никогда не рождаются. При любой плотности популяции выше этой, отбор поддерживает бескрылость у самцов. Если среднее количество мужских яиц в фиге равно одному или меньше, дела бескрылых самцов совсем плохи, потому что они почти никогда не оказываются в одном плоде с другими осами, не говоря уже о самках. Естественный отбор в таких условиях поддерживает крылья у самцов. Если же плотность популяции лежит где-то между этими значениями, то в дело вступает теория устойчивого равновесия и естественный отбор поддерживает смесь из крылатых и бескрылых самцов в популяции.

    Как только начинает работать теория устойчивого равновесия, естественный отбор начинает поддерживать тот тип самцов, которые находятся в меньшинстве, или, точнее, тот тип самцов, численность которых меньше критического значения, каким бы это значение ни было. Поэтому, если коротко, мы можем сказать, что естественный отбор поддерживает их критическую численность. Что же касается самой критической численности, то она может меняться от вида к виду, в зависимости от абсолютной плотности популяции ос в относительно количества доступных плодов. Можно представить себе эти разные виды с разными отношениями осы/фиги как разные комнаты с различно настроенными терморегуляторами. В каждой такой комнате регулятор настроен на разную температуру. Например, у вида, у которого среднее число мужских яиц на фигу равно трем, естественный отбор поддерживает пропорцию, в которой доля бескрылых самцов будет составлять 90 процентов. У видов, у которых среднее число мужских яиц на фигу равно двум, естественный отбор будет поддерживать пропорцию, в которых доля бескрылых самцов будет равна 80 процентов. Надо только помнить, что значение, которое мы обсуждаем, являются именно средним значением количества мужских яиц на одну фигу. Если оно равно двум, это не означает, что во всех фигах будет ровно по два мужских яйца. Эта средняя двойка складывается из какого-то количества фиг вовсе без мужских яиц, из фиг, в которых их может быть по одному, какого-то количества фиг с двумя, тремя и более. Тот процент крылатых самцов, который мы имеем, продолжит свой род не с самками из фиги, где было два самца – там самки будут расхватаны еще до вылета – а с самками из фиг, в которых вовсе не было самцов.

    Как же на практике увидеть, что для этих ос справедлива именно теория устойчивого равновесия, а не теория выбора лучшей стратегии из плохих? Ключевое различие между этими теориями в том, что в первой теории, но не во второй, оба типа самцов ос одинаково благополучны. И чета Гамильтонов обнаружила свидетельства, указывающие на то, что оба вида самцов действительно имеют равный успех у самок. Они рассмотрели десять разных видов. И обнаружили, что у всех них отношение количества крылатых и бескрылых самцов примерно равно доле самок, покидающих родную фигу незамужними. Именно у тех видов, у которых 80% самок вылетает из родительской фиги неоплодотворенными, примерно 80% самцов имеют крылья. А у тех видов, у которых 70% самок оплодотворяются до вылета из родительского плода, как раз 70% самцов бескрылы. И всё это выглядит так, будто пропорция между двумя типами самцов как раз такая, при которой все они будут уверены в одинаковом доступе к самкам (в среднем, конечно). Это и есть указание на то, что в данном случае работает теория устойчивого равновесия, а не теория выбора лучшего варианта из плохих. Извиняюсь, что здесь все так сложно, но это обычная норма при изучении мира фиг.

    Давайте же забудем теперь об осах-паразитах и вернемся к настоящим фиговым осам, честным специалистам по опылению. Если история ос-паразитов показалась вам сложной, то к этому моему последнему рассказу вам следует приготовиться поосновательнее. Я немного горжусь тем, что в результате моих неординарных усилий мне все-таки удалось объяснить все эти трудные и сложные материи, но следующая история может оказаться не по зубам даже мне. Ну, буду делать все, что в моих силах, и если меня постигнет неудача, то виноваты в этом будут только фиги и их партнеры – осы. Или нет, не вините ни меня ни их, а лучше поблагодарите эволюцию за то, что она создала этот тонкий, чудесный, вычурный танец, продолжающийся на эволюционных отрезках времени. От вас, дорогие читатели, потребуются определенные усилия, чтобы прочитать эти последние страницы моей книги, но я думаю, это будет стоить того!

    Фига, с которой произошла эта история, является «двудомной». Это означает, что вместо того, чтобы в одном и том же плоде иметь оба вида цветков – мужские и женские, как у «однодомных» растений, о которых мы всё время до сих пор и вели речь, у нее есть мужские и женские деревья. И женские деревья дают фиги, в которых только женские цветки, а мужские деревья дает фиги только с мужскими цветами, но не только с ними. Эти, так называемые, мужские фиги, имеют еще псевдо-женские цветы, и это имеет очень большое значение для ос. В отличие от настоящих женских цветов в женских плодах, псевдо-женские цветы в мужских плодах не могут дать семян, даже если их опылить. Единственное, на что они годны, это давать пищу малышкам-осам, и чтобы выполнять эту задачу – и, таким образом, дать продолжение нашей истории – они должны быть для этого опылены. Оплодотворенные же женские цветы во всех женских плодах являются генетическим кладбищем для ос, но жизненно необходимы для размножения фиг. Самки ос залезают в них, оплодотворяют их, но их яйца не могут там расти!

    Вот это и составляет все элементы богатой стратегической игры, которую мы будем описывать в терминах «желаний» различных её участников (в специальном дарвинистическом смысле). Что ж, начнем…
    И мужские, и женские фиги «хотят», чтобы осы проникали в них, но осам «хотелось» бы проникать только в мужские плоды – ради их питательных псевдо-женских цветков. Мужские деревья «желают», чтобы яйца были отложены в их псевдо-женские цветы, чтобы из них потом вывелись самки ос, загрузились бы там пыльцой с мужских цветов и вылетели бы наружу. Эти деревья напрямую не «заинтересованы» в самцах ос, которые там тоже выведутся, потому что самцы ос не переносят пыльцу. Это может показаться удивительным, поскольку, как бы там ни было, они нужны для продолжения рода ос. Для нас, людей, стремящихся всегда смотреть вперед и просчитывать отдаленные последствия наших действий, трудно отбросить идею о том, что естественный отбор тоже думает о будущем. Я уже говорил об этом в другой связи. Если бы естественный отбор был способен заглядывать в будущее, то животные и растения предпринимали бы какие-нибудь шаги для сохранения и своего вида, и видов, от которых они зависят, вроде тех, на которых они охотятся, или которые их опыляют. Но природа, в отличие от человека, не может заглядывать вперед. В нашем мире «эгоистичные гены» и краткосрочная выгода имеют преимущество перед теми, кто печется о долгосрочной выгоде для своего вида. И поэтому, если бы какое-то одно фиговое дерево могло бы выводить одних только самок, оно бы и делало это, предоставив другим деревьям производить самцов, нужных для продолжения рода ос. Вот в чем суть – пока другие деревья производят самцов ос, одно единственное восставшее дерево, открывшее способ увеличить производство самок, увеличив, таким образом, количество передаваемой наружу пыльцы, имело бы преимущество. И по мере смены поколений все больше и больше деревьев становились бы эгоистичными, надеясь на то, что остающиеся во все большем меньшинстве деревья-альтруисты, произведут на свет так нужных для воспроизводства ос самцов. В конце концов, последнее дерево, способное кормить самцов, погибнет, потому что оно менее эффективно, чем его соперники, производящие только самок ос.

    К счастью, случилось так, что фиговые деревья не могут влиять на соотношение полов рождающихся внутри них ос. Если бы они могли это, вполне вероятно, что самцы фиговых ос исчезли бы с лица Земли и их род прекратил бы свое существование. И факт того, что при этом прекратил бы свое существование и род зависящих от них фиговых деревьев, был бы столь же печален. Но естественный отбор не может заглядывать так далеко. И причина того, что фиговые деревья не могут управлять соотношением полов у ос, возможно, в том, что осы, которые тоже заинтересованы в управлении своего соотношения полов, противодействуют им.

    Женское фиговое дерево тоже «хочет» (опять в том же дарвинистическом смысле), чтобы осы залезали в её фиги, иначе их женские цветки не будут опылены. А самка осы «хотела» бы залезть именно в мужскую фигу, ибо только там она найдет пропитание для роста своих будущих личинок в псевдо-женских цветках. Она «хотели» бы бежать от женских фиг, как от чумы, потому что стоит ей залезть в нее, и генетически она умирает! У нее не будет потомков. Выражаясь более строго, гены, которые заставляют осу лезть в женскую фигу, в следующие поколения не передаются. И если бы естественный отбор действовал только на одних ос, мир был бы наполнился осами, избегающими женских фиг, а выбирающих только мужские фиги сих вкусными псевдо-женскими цветами, столь уютными для отложенных яиц.

    И опять нам, людям, хочется прервать рассказ и сказать: «Но, несомненно, осы должны хотеть, чтобы некоторое их количество проникало бы и в женские плоды, ведь хотя эти плоды и окажутся могилой для генов некоторых ос, это жизненно необходимо для продолжения рода фиговых деревьев. Если фиговые деревья вымрут, род фиговых ос быстро последует за ними». Это точное отражение нашего предыдущего аргумента. В случае, если часть ос будет столь глупа или альтруистична, что будет сама заползать в женские фиги, естественный отбор будет поддерживать эгоистичных и сообразительных особей, которые нашли способ, как избежать женских фиг и проникать только в мужские. Эгоизм среди ос будет поддерживаться не взирая ни на какие тенденции в их общественном сознании действовать сообща на благо вида. Тогда почему же эти фиговые деревья со своими осами до сих пор существуют? Не из-за альтруизма и дара предвидения, а из-за эгоистического поведения каждой стороны этого альянса ос и деревьев, направленного на предотвращение эгоистично-расчетливых действий другой стороны. Именно специальные меры, предпринимаемые фиговыми деревьями для предотвращения возможного эгоизма ос, не дают этим осам эгоистично выбирать только мужские плоды и избегать женских. Естественный отбор поддерживает обманное «поведение» женских деревьев, делая их плоды так похожими на мужские, что осы не могут заметить никакой разницы.

    Итак, участники нашей игры между осами и деревьями находятся в равных условиях. У обеих сторон существуют возможности для эгоистичного поведения. И если какая-нибудь из этих возможностей осуществится, оба вида могут вымереть. И не дает этому произойти не альтруистическая сдержанность сторон и не осознание экологических последствий в будущем. Не дают этому произойти непосредственные действия игроков по сдерживанию другой стороны, причем в каждом случае каждая сторона действует в своих эгоистичных интересах. Фиговые деревья уничтожили бы, если б смогли, самцов фиговых ос, попутно обеспечив, таким образом, вымирание как ос, так и их самих. Им не дают это сделать осы, которые заинтересованы выращивать ос обоих полов. Фиговые осы избегали бы пролезать в женские плоды, если б могли, попутно обеспечив, таким образом, вымирание как деревьев, так и их самих. Им не дают это сделать деревья, которые так успешно скрывают разницу между собой, что осы не могут их различить.

    Рассуждая дальше, мы можем ожидать, что как мужские, так и женские деревья фиги будут делать все, что в их силах, чтобы приманивать ос к плодам своего пола. И мы также можем ожидать, что осы будут бороться за то, чтобы научиться различать мужские и женские фиги, чтобы проникать в первые и избегать вторых. Напомню, что слово «борьба» в данном случае означает то, что за эволюционно значимое время они могут приобрести гены, обладатели которых смогут обнаруживать мужские деревья. Немного переиначив, можно сказать, что мы должны также обнаружить, что как мужские, так и женские фиговые деревья должны «стремиться» выводить ос, которые будут проникать в плоды противоположного пола. Это неочевидное утверждение я взял из статьи двух британских биологов – Алана Графена, одного из самых передовых специалистов по математическому моделированию в современном дарвинизме, и Чарльза Годфри, ведущего эколога и энтомолога.

   Каким же оружием располагают фиговые деревья, чтобы играть достойную роль в этой стратегической игре? Женские деревья могут сделать свои плоды по виду и запаху настолько похожими на мужские, насколько это возможно. Явление мимикрии, как мы видели в предыдущих главах, очень распространенное явление в царстве живого. Насекомые палочники так похожи на несъедобные сучки, что птицы не обращают на них внимания. Многие вполне съедобные бабочки похожи на бабочек, с отвратительным вкусом, настолько, что птицы, приученные избегать вторых, избегают и первых. Орхидеи разных видов делаются похожими на пчел, мух или ос. Мимикрия подобного рода была очень любима натуралистами девятнадцатого столетия, и частенько вводила в заблуждение коллекционеров, причем так же успешно, как и других животных, на которых она и была рассчитана. И хотя раньше такая мимикрия была объектом восхищения и непонимания, сегодня считается, что она, с почти неограниченным совершенством, легко создается естественным отбором. Поэтому, совершенно очевидно, следует ожидать, что сходство женских (нежелательных для ос) плодов с мужскими (желательными для ос) будет расти. Дальнейшее повествование – как бы сказать помягче – будет менее очевидным и потребует основательного обдумывания.

    Мы также ожидаем, что мужские плоды, в свою очередь, будут стремиться выглядеть и пахнуть как женские плоды. И вот почему.

    Мужское дерево «хочет», чтобы самки ос забирались в его плоды и откладывали там яйца в псевдо-женские цветки. Но оно получит от этого пользу только тогда когда юные самки, которые выведутся на свет божий из этих яиц, приступят к выполнению предписанной им роли. Эти новые самки должны нагрузиться пыльцой, покинуть родительскую фигу, а потом хотя бы некоторые из них должны забраться в генетическое кладбище женского плода и опылить его (распространяя, таким образом, гены фиг, а не свои собственные). Если мужские плоды будут очень уж сильно отличаться от женских, осы легко достигнут своей цели – забираться только в мужские плоды и откладывать там яйца. Но дочери этих ос будут наследовать эти предпочтения в выборе фиг у своих матерей. Эти дочери унаследуют тенденцию выбирать только мужские плоды и они станут бесполезны для распространения генов фиги, для чего им, собственно, и предоставляется жильё в фиговом плоде.

    Теперь рассмотрим конкурента этого мужского дерева, плоды которого больше похожи на женские. Ему будет труднее привлечь к себе самок ос – они будут отпугивать их, так как осы избегают садиться на женские плоды. Но те самки осы, которых они сумеют приманить, будут особым, специально выведенным, подмножеством самок – они будут достаточно бестолковы (с их собственной точки зрения), чтобы проникать в фиги, выглядящие как женские. Как и раньше, эти осы будут откладывать яйца в псевдо-женские цветки. И как раньше, их дочери будут наследовать предпочтения своих матерей в выборе фиг. А теперь давайте подумаем, в чем будут заключаться эти предпочтения? Эти юные самки произошли от матерей, которые без принуждения и с радостью забираются в мужские цветки, похожие на женские, и их дочери унаследуют эту (глупую, с их точки зрения) склонность. Их дочери выйдут в мир, выискивая плоды, похожие на женские фиги. И достаточная часть из них найдет-таки их, погубив таким образом свои гены, но доставив по назначению пыльцу с мужских цветов фиг. Эти самки жертвуют своими собственными генами, но в своих пыльцовых корзинках доставляют по назначению гены преуспевания фиговых деревьев, включающих в себя гены, делающие мужские плоды похожими на женские. Гены фиг-соперников, у которых мужские плоды сильно отличаются от женских, также будут переноситься в пыльцевых корзинках ос. Но эти корзинки, полные пыльцы, с большей вероятностью будут потеряны – с точки зрения мужских фиг – на генетическом кладбище другого мужского плода. Следовательно, мужские фиги будут «сговариваться» с женскими фигами о том, чтобы затруднить осам выбор между ними и избежать таким образом всеобщей генетической могилы. Мужские и женские фиги «достигают согласия» в «желании» стать неразличимыми.

   Как однажды воскликнул Эйнштейн: «Святый Боже!» Но если вы смогли переварить это, продолжу сюжет.
    Псевдо-женские цветки внутри мужских плодов требуют опыления, чтобы обеспечить пищу для личинок ос. Поэтому легко понять, почему, с точки зрения самки осы, она активно нагружает себя пыльцой, также нетрудно понять, почему пыльцу она переносит в специальных корзинках, а не просто случайно припудривается ею. У самок ос есть все, чтобы преуспеть в переноске пыльцы. Ей нужна пыльца, чтобы включить в псевдо-женских цветах производство пищи для своего потомства. Но Графен и Годфри указывают, что проблема все-таки существует, и именно у другой стороны этих замечательных взаимоотношений. Мы увидим эту проблему, если вернемся к фигам. Зачем нужно опылять псевдо-женские цветы в мужских плодах, чтобы они начали кормить личинок ос? Не проще ли было бы начинать вырабатывать пищу для личинок не зависимо от того, опылен цветок или нет? Мужской фиге всё равно надо кормить личинок, чтобы они перенесли пыльцу в женскую фигу. Почему же тогда псевдо-женские цветы требуют опыления, прежде чем начнут приносить свой урожай?

    Представим себе мутантное мужское дерево, которое стало немного менее разборчиво – мутация ослабила это ограничение и дерево теперь позволяет личинкам осы развиваться даже если они оказалась под неопыленным цветком. Кажется, что такое мутантное дерево имеет преимущество перед его более разборчивыми соперниками, потому что оно может произвести на свет больший урожай юных ос. Давайте поразмыслим над этим. В любую фигу может забраться самка, у которой по той или иной причине не окажется пыльцы в ее корзинках. В строго разборчивой фиге она может отложить яйца, но ее личинки погибнут от голода и молодые осы не родятся. Теперь посмотрим, что случится у его мутантного, менее разборчивого соперника. Если в него заберется самка без пыльцы, не беда. Невзирая на то, что у их матери не было пыльцы, ее личинки все равно вырастут в здоровых молодых ос. Неразборчивая фига вырастит больший урожай молодых ос, потому что она вскормила потомство не только ос принесших пыльцу, но также и тех, кто не смог её принести. Поэтому неразборчивое мужское дерево имеет чистое преимущество перед разборчивыми мужскими деревьями, потому что оно произвело на свет большую армию молодых самок ос, которые понесут его гены во все стороны, в том числе и в ее генетическое будущее. Не так ли?

    Нет, не так. Здесь имеется не сразу бросающаяся в глаза особенность, которую Графен и Годфри разглядели. Эта великая армия крошечных молодых ос, разлетающаяся от неразборчивого дерева, несомненно многочисленна. Но – здесь будет довод, аналогичный предыдущему – они унаследуют все склонности своих матерей. А их матери, в особенности матери дополнительных ос, тех, за счет которых количество ос, произведенных неразборчивой фигой, превышает количество, произведенное её конкурентами, имеют один изъян. Они не смогли принести пыльцу, или по какой-то другой причине не опылили цветок, в котором росли их личинки. Вот почему эти лишние личинки оказываются лишними совсем. Лишние личинки наследуют этот изъян. У них есть склонность не собирать пыльцу, или каким-то другим способом оказываться плохими опылителями. Это похоже на то, как будто разборчивые мужские фиги специально устраивают проверку входящим в них осам. Они проверяют их, могут ли они сделать для их псевдо-женских цветков то, что они должны сделать для настоящих женских цветов! И если они этого не могут, их личинки не вырастают. Устраивая эту проверку, мужские фиги отбирают гены тех ос, которые заставляют их быть хорошими переносчиками генов фиг. Графен и Годфри назвали это «косвенным отбором». Он немного похож на искусственный отбор, который мы рассматривали в первой главе, но не полностью с ним совпадает. Псевдо-женские цветы – это как авиасимулятор, на котором отбраковывают пилотов, которые не могут справиться с настоящим самолетом.

    Косвенный отбор – это новая идея, и она дает ответы даже на более запутанные вопросы. Гены фиг и ос – партнеры, соединенные в стремительном вальсе, который длится миллионы лет. Большинство из множества видов фиг имеют, как я уже говорил, свой собственный, отличный от других вид ос. Фиги и их осы эволюционируют вместе – мы называем это «ко-эволюцией»  - в шаге друг от друга и отдельно от других видов ос и фиг. Мы видели преимущества этого с точки зрения фиг. Их персональный вид ос-опылителей – воистину волшебные пули. Выращивая один, и только один, вид ос, они направляют свою пыльцу прямиком в женские плоды их собственного вида, и больше ни в какой другой. Им не приходится терять пыльцу, как было бы, если бы у них был общий вид ос-опылителей, которые неразборчиво посещали бы цветы всех видов фиг. Является ли такая строгая приверженность к одному виду фиг таким же благом для ос, пока не совсем ясно, но возможно, у них нет выбора. По причинам, в которые нам сейчас не стоит углубляться, виды иногда эволюционируют так, что разделяются на два вида. В случае фиговых деревьев, при отделении одной из их групп в новый вид, что происходит за эволюционно значимые промежутки времени, они могут изменить химический пароль, с помощью которого осы узнают родную фигу, и, возможно, такие детали, как глубину их крошечных цветков. Осы вынуждены следовать этому примеру. Например, постепенно увеличивающаяся глубина цветков в плодах на той стороне ко-эволюционного процесса, на котором находятся фиги (которые можно уподобить замку), заставит постепенно удлиняться яйцеклад ос, находящихся на другой стороне этого процесса (и, соответственно, служащий как бы ключом к этому замку).

    А теперь давайте перейдем к одной особенной проблеме, обнаруженной Графеном и Годфри. Давайте расширим нашу аналогию ключа и замка. Виды фиг эволюционируют, меняя в процессе этого свои «замки», и осы следуют их примеру, синхронно меняя свои «ключи». Нечто подобное должно было происходить, когда предки орхидей, похожих на пчел, мух и ос, выделялись в отдельный вид, постепенно становясь непохожими на своих предков. Но в этом случае легко разобраться, как происходила ко-эволюция. Фиги же поднимают очень специальную и интригующую проблему, и это будет последняя проблема, о которой я расскажу в этой книге. Если эволюция следует по обычному ко-эволюционному плану, то мы должны ожидать увидеть нечто следующее. Скажем, Гены более углубленных цветков должны отбираться среди женских плодов. Это должно создать давление отбора, направленное на поддержку более длинных яйцекладов среди ос. Но из-за необычных обстоятельств у этих фиг, это нормальное течение ко-эволюции не работает. Единственные женские цветы, которые передают свои гены по наследству – это настоящие женские цветы в женских плодах, а не псевдо-женские цветы в мужских, а единственные самки ос. которые передают свои гены по наследству – это те, которые откладывают яйца в псевдо-женские цветы, а не те, которые опыляют настоящие цветы и откладывают яйца в них. Поэтому те осы, которым посчастливилось иметь более длинный яйцеклад и которые, таким образом, успешно опылили более глубокий женский цветок, не могут передать по наследству свои гены длинного яйцеклада! По наследству передадут свои гены те осы с длинным яйцекладом, которые достали дна и отложили яйца в более глубокие псевдо-женские цветы. Но эти более глубокие псевдо-женские цветки не смогут передать своих «более глубоких» генов по наследству. Хьюстон, у нас пролема.

    И снова, ответ, кажется, лежит в косвенном отборе, который точь в точь похож на тренажер для пилотов. Мужские фиги «хотят», чтобы их пыльца наинадежнейшим образом попадала на женские цветки. Следовательно, в нашем вымышленном примере они должны «хотеть», чтобы у их ос были более длинные яйцеклады. Лучший способ для них обеспечить это – дозволять только осам-матерям с длинным яйцекладом откладывать яйца в их псевдо-женские цветки. Когда мы выражаем эту мысль в таких терминах, мы рискуем описать «поведение» мужских фиг как слишком целеустремленным, как будто мужские фиги «знают», что женские цветки стали глубже. Естественный отбор делает эту работу автоматически, просто поддерживая те мужские фиги, у которых псевдо-женские цветки больше похожи на настоящие женские цветки по всем параметрам, включая и их глубину.

    Фиги и их фиговые осы занимают самый верхний этаж в здании достижений эволюции, это сияющая вершина в горах Невероятности. Их взаимные отношения до нелепости запутаны и тонки. Они просто требуют описывать себя языком, в котором обыкновенны слова «преднамеренность», «умысел», «макиавеллиевские расчеты». И тем не менее они возникли без какого либо участия преднамеренности, без какой либо силы мысли и ума. И это утверждение очевидно, ведь в эту игру играют крошечные осы с еще более крошечным мозгом с одной стороны, и вовсе лишенные мозга деревья с другой. Все это продукт бессознательной тонкой настройки дарвиновским механизмом, в чью сложность и совершенство было бы невозможно поверить, если бы это не было у нас прямо перед глазами. Здесь происходит расчет, или, точнее, миллионы параллельных расчетов затрат и выгод. И сложность этих расчетов надолго подвесит наши самые мощные компьютеры. Компьютеры, на которых производятся эти вычисления, сделаны не из электронных компонентов, и даже не из живых нейронов. Нельзя указать место, где он установлен. Это автоматический, распределенный компьютер, чьи биты данных записаны в кодах ДНК, находящихся одновременно в миллионах индивидуальных тел, переходящих из тела в тело в процессе размножения.

    Известный оксфордский физиолог сэр Чарльз Шеррингтон сравнил мозг с волшебным ткацким станком в знаменитом отрывке:

    Это всё равно, как Млечный путь начал некий космический танец. Скорее мозг станет волшебным ткацким станком, где миллионы блестящих челноков сплетают медленно исчезающий рисунок, рисунок всегда осмысленный, и всегда изменчивый, распадающийся на гармоничную бесконечность все меньших и меньших частей…

    Именно появившиеся нервные сети и мозги принесли в мир вещи, разумно сконструированные. Но сами нервные системы и мозги, а также объекты, которые я назвал замыслоидами, есть продукты гораздо более древнего и медленного космического танца. Такое видение предмета помогло Шеррингтону стать одним из ведущих исследователей нервной системы в первой половине двадцатого столетия. Мы воспользуемся его аналогией. И тогда эволюция представится нам волшебным ткацким станком из снующих взад-вперед челноков ДНК кодов, чьи мимолетные рисунки, по мере того, как они танцуют друг с другом в бездне геологических эпох, складывается в мощную базу данных наследственной мудрости - закодированном описании мира предков и что нужно делать, чтобы выжить в нем.

    Но это уже цепочка мыслей, которая еще ждет своей книги. А главный урок этой состоит в том, что на верхние этажи эволюции нельзя забраться второпях. Но даже самые сложные проблемы могут разрешиться, и даже самые крутые высоты могут быть покорены, если будет найден пусть медленный, но постепенный, позволяющий двигаться малыми шагами путь. Горы Невероятности нельзя штурмовать. Но постепенно, шаг за шагом, и иногда даже не очень медленно, на них можно взобраться.
Tags: Вершина невероятности
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • ?

    В области фантастики я уж попробовал все жанры... Остался один - космоопера. Как насчет нее? Не хотите, не читайте, а оно будет.

  • Запросы и ответы

    Последнее время много работаю с приложением, получающим данные из реляционной базы данных, поддерживающей SQL. Родился афоризм: Пишите запросы, в…

  • We did it

    Всех с праздниками, и с революционными, и с религиозными. Всего самого хорошего всем. Мы перночеваи в обновленном доме, все тут хорошо, и многое…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments